«Я реально была стесняшка»: Клепикова — о трансформации после ЧМ, дилемме «быстрого старта» и покупке синтезатора

Выступление на чемпионате мира по водным видам спорта в Сингапуре помогло раскрепоститься и стать ментально более сильной. Об этом в интервью RT заявила Дарья Клепикова, специализирующаяся на плавании кролем и баттерфляем. После возвращения она достаточно быстро справилась с чувством досады, возникшим из-за того, что не удалось завоевать медали в личных видах программы. 21-летняя спортсменка также объяснила, почему до сих пор находится в поисках баланса при раскладке по дистанции, отметила, что большинство иностранных соперниц раскачаны, и рассказала, чем любит заниматься в свободное от тренировок время.

• Дарья Клепикова
• РИА Новости
• © Максим Богодвид

— СМИ в один голос называли вас главным открытием чемпионата мира в Сингапуре. А сами вы считаете, что выступление годичной давности открыло в вас что‑то новое?

— Я, в принципе, после каждого турнира открываю в себе что‑то новое. Каждый старт — это разные эмоции, настроение, состояние. Просто чемпионат мира сам по себе стал большим испытанием: много дней, много дистанций, на каждой приходилось выкладываться на максимум. Я по складу ума немножко стратег, поэтому всегда понимала, что на российских соревнованиях могу позволить себе проплыть аккуратненько, экономно — лишь бы отобраться в полуфинал или финал. На чемпионате мира такое не прощается: там приходилось работать в полную силу, начиная с предварительных заплывов. Кстати, как раз в Сингапуре я поняла, что очень выносливая. От начала до конца отработала все старты и даже в последний день в эстафете проплыла достойно, несмотря на невероятную усталость.

— Был страх не справиться с задачей, когда летели на чемпионат мира?

— Повезло, что до Сингапура у нас уже был довольно серьёзный старт — чемпионат мира на короткой воде в Будапеште, в декабре 2024‑го. Для меня было очень полезно там проплыть: если бы не это, возвращаться на международные турниры могло бы оказаться значительно сложнее. А так я уже знала всех своих соперниц. В Сингапуре волнение, конечно, было, но оно всегда у меня присутствует — и, на самом деле, помогает плыть, я его не боюсь.

— 12 стартов в ходе одного чемпионата — не слишком характерное количество для тех, кто плавает в России. Вас, получается, тренер специально к такому готовил?

— Хоть я и спринтер, мы с Олегом Николаевичем (Цветковским. — RT) постоянно тренируем выносливость. И, как показала практика, подготовились к чемпионату очень правильно — раз уж я выдержала все дни.

— Но сомнения в том, что справитесь с задачей, были?

— Нет. Всё‑таки Олег Николаевич тренирует меня с шести лет, хорошо знает, на что я способна. В этом плане я привыкла полностью тренеру доверять.

— Это понятно, но есть же чисто психологический момент. Когда видишь, что остальные спортсмены выходят на старт вполовину реже, чем ты, не возникает внутреннего протеста, желания снизить ответственность, пожалеть себя?

— На самом деле мне в Сингапуре было даже приятно, что на мне лежит такая ответственность: столько эстафет, где нельзя подвести команду, две личные дистанции. Я ни на секунду не расслаблялась, и это состояние давало дополнительное ощущение удовольствия — словно прямо сейчас, в режиме реального времени, я закладываю в себя что‑то абсолютно новое, новый опыт.

— Волнение перед первым стартом в Сингапуре и заключительным было схожим?

— Психологическое состояние не слишком менялось — словно ураган бушевал внутри. В этом плане я старалась себя перед каждым стартом успокаивать, сдерживать. Но помню, что на заключительную эстафету выходила с большой внутренней уверенностью — чувствовала, что могу.

— Какой‑то эмоциональный отходняк после чемпионата мира ощущался?

— Все вокруг говорили, что испытывают опустошение, но меня эта волна захлестнула не слишком сильно. Тем более что эмоции были противоречивыми: я в некотором смысле расстроилась, что выступила не совсем так, как хотела.

— Имеете в виду, не добрались до личных медалей?

— Да. Планировала несколько иной результат, знала, что могу его показать, но вот как‑то неправильно разложилась по своим дистанциям в финалах. Поэтому немножко не хватило — что на стометровке вольным, что на стометровке баттерфляем.

С другой стороны, не могу сказать, что расстройство было доминирующим: меня сильно подбадривало, что обо мне так много говорили, писали, поддерживали. Было приятно вернуться домой. Чем больше я потом обдумывала весь тот чемпионат, тем сильнее это мотивировало поскорее начать новый сезон.

— С тем чтобы на чемпионате Европы в Париже выкосить и личные дистанции тоже?

— Ну, если совсем честно, я до сих пор сильно зла на себя за те стометровки в Сингапуре — за то, что чуть‑чуть их не дожала. И сейчас прям вот невероятно хочется и время улучшить, и побороться на чемпионате Европы.

— Сколько личных дистанций вы там планируете?

— Вот отработаем с тренером финал Кубка России — и подумаем, какие дистанции будем готовить дальше. Пока набор стандартный: 50 и 100 м вольный стиль, 50 и 100 м баттерфляй.

— Плюс эстафеты?

— Плюс эстафеты. В Париже у меня, скорее всего, будет такая же программа, как и в Сингапуре. Получится ли добавить к двум личным дистанциям что‑то ещё, будем смотреть по состоянию.

— Ваша бригада, как сказал мне главный тренер Андрей Шишин, готовится к Кубку России, как к первому этапу отбора в национальную команду, который в этом сезоне проходит в два этапа. Что предпочтительнее для вас — выполнить все критерии как можно раньше или сделать упор на июньский чемпионат России в Казани?

— Я насчёт отбора вообще не сильно переживаю. Во‑первых, ставлю для себя несколько более высокую планку, а во‑вторых, мне не кажется правильным загонять себя в рамки каких‑то критериев. Если я начну думать исключительно о том, чтобы проплыть по отборочному времени, то не покажу ни себя, ни свои возможности.

— Но задача улучшить на Кубке России прошлогодние результаты вы перед собой ставите?

— Да, конечно.

— Если сравнивать нынешнюю Дашу Клепикову с прошлогодней, она стала лучше?

— Если немножко отойти от плавания, я почувствовала, что стала более открытой, более свободной внутренне, более сильной ментально. Чемпионат мира — это ведь не только старты и результаты, но и испытание физическое и психологическое: много контактов, много интервью. Всё это, наверное, и раскрыло меня по‑новому. Я реально стала ощущать себя иначе — и в плавании это сейчас помогает.

— То есть приехал в Сингапур гадкий утёнок, а уехал оттуда белый лебедь?

— Можно сказать и так. Я реально была стесняшка.

— После ЧМ вы рассказывали, что побоялись начинать финал стометровки вольным стилем слишком быстро. Объясните, в чём был страх?

— Я просто знаю, что у меня хорошая вторая половина, благодаря которой я способна так быстро проходить всю дистанцию. Но боюсь: если начну слишком сильно, то на финише могу просто встать. Как это, собственно, произошло в Сингапуре в финале на 100 м баттом. Я уже в предварительном заплыве поняла, что есть шанс показать более высокое время и бороться за медаль, но в полуфинале плыла как обычно — побоялась экспериментировать. Начала спокойно, на финише всех догнала и установила рекорд России. А вот в финале начала дистанцию быстрее, чем даже плаваю личный «полтинник» — до такой степени во мне бил адреналин. Не сказать, что это меня погубило, но сказалось довольно сильно. До сих пор много размышляю, что для меня всё‑таки лучше и каким должен быть этот баланс. Сейчас, собственно, мы будем пробовать разные варианты — как на внутренних стартах, так и на международных.

— Вы следите за тем, что происходит на ваших дистанциях в мировом плавании? Как меняются скорости, меняется ли техника, стиль плавания?

— За рубежом большинство девочек очень накачанные, мышечные. Мне в этом плане ещё расти до них и расти. С другой стороны, иногда кажется, что существует единая техника, но смотришь на рекордсменов мира — у каждого из них есть что‑то своё, природное, за счёт чего люди и обходят соперников. Наверное, в этом и секрет: максимально развивать свои индивидуальные качества и уже под них подстраивать технику.

— Есть две профессии, для которых достаточно принципиально иметь длинную кисть с длинными пальцами — это плавание и музыка. Знаю, что вы неплохо играете на фортепиано. А когда плывёшь, длинные пальцы — подспорье?

— У меня пальчики действительно длинные, мне комфортно плавать, хотя на самом деле никогда не задумывалась о том, о чём вы спросили. Наверное, да: захват воды становится более объёмным, увеличивается опора, и, думаю, это играет роль.

— Чем вы любите заниматься, когда не нужно идти в бассейн?

— Сейчас на сборе я, если честно, днём постоянно ложусь спать. Заметила, что это позволяет лучше и быстрее восстанавливаться, мне это помогает. Если же говорить о хобби, стараюсь много читать. Дома и мама, и бабушка всегда читали книжки — видимо, я на них насмотрелась. Хотя в начальных классах меня заставляли сидеть над книжками. Полюбила читать классе в девятом: сначала взялась за зарубежную классику, а только потом — за русскую. Ну и плюс музыка, конечно.

— Хотите сказать, что на «Круглом» в вашем распоряжении есть фортепиано?

— Как раз на этом сборе я на выходных купила себе синтезатор. Здесь его и буду оставлять между сборами. Живу я в комнате одна, к тому же этот синтезатор можно использовать с наушниками. Так что, надеюсь, соседи будут не против моей игры.

— Но ведь что‑то должно было подтолкнуть вас к приобретению инструмента?

— Я поняла, что провожу столько времени на сборах, что тренировки порой начинают угнетать. В таком состоянии начинаешь загружать голову ещё сильнее, накручивать себя: кажется, будто вообще никак не развиваешься. Не говоря уже о том, что от плавания иногда банально хочется отвлечься — как раз для того, чтобы продолжать прогрессировать. Музыка мне очень помогает в этом плане: устала на тренировке или что‑то расстроило — любой эмоциональный груз как рукой снимает.

— Возможно, вы не знаете, но один из сильнейших российских фигуристов Пётр Гуменник пару лет назад даже выступал с концертом в Санкт‑Петербургской филармонии.

— Я видела, как он играл на рояле во время ледового шоу. А вот про филармонию действительно не слышала.

— А сами могли бы себе представить такую картину: выходите на сцену в концертном платье, садитесь за рояль, откидываете крышку…

— Когда я выступала на экзаменах в музыкальной школе, тряслась так, что это надо было видеть… Для меня было невероятно волнительно выступать перед людьми: я была зажата и стеснительна, хотя играла хорошо. Хочется, на самом деле, этот страх побороть, выйти из зоны комфорта. Но сейчас мне банально не хватает практики на музыкальном инструменте.

— Ну так теперь у вас есть синтезатор.

— Может быть, сейчас поднаберусь опыта. А в конце сезона, если мне предложат сыграть перед всеми хотя бы здесь, на «Круглом», может быть, и соглашусь.

— А вообще бывают мысли начать более серьёзно развиваться в музыке после того, как закончится плавание?

— Не знаю, для меня это пока что‑то из разряда фантазий. Сейчас понимаю, что в детстве музыка сыграла огромную роль в воспитании характера. Со мной занимался совершенно замечательный преподаватель, который действительно научил меня раскрываться через игру. До сих пор есть ощущение, что через музыку я могу выразить любые свои переживания, проявить свои истинные чувства. Но демонстрировать их миру я пока просто не готова — для меня это слишком сокровенное.

Источник