По народным поверьям, в ночь с 30 апреля на 1 мая нечистая сила обретает особую свободу, ведьмы устраивают шабаш. Эта ночь получила название Вальпургиевой. Если в Средние века люди всерьёз верили в нечистую силу, а обвинение в колдовстве могло грозить смертью, то впоследствии образ ведьм трансформировался. Так, в искусстве прерафаэлитов часто появляются загадочные и прекрасные колдуньи, а в современной массовой культуре они всё чаще ассоциируются не с угрозой, а скорее с индивидуальностью и внутренней силой. RT выяснил, как менялся образ ведьмы в культуре на протяжении веков, а также узнал у эксперта, с чем эти изменения связаны.

• Сгенерировано с помощью ИИ

В Средневековье считалось, что в ночь с 30 апреля на 1 мая ведьмы устраивают шабаш — ночь получила название Вальпургиева в честь святой Вальбурги, христианской монахини VIII века. По поверьям, в эту ночь колдуньи слетались на вершину горы Броккен в Германии, где проводили мистические ритуалы. Тогда ведьмы считались опасными и злыми, а сегодня это не только персонажи из страшных сказок, но и заметная часть массовой культуры. RT выяснил, как менялось восприятие ведьм на протяжении веков. 

В Средние века и Новое время представления о ведьмах были не просто частью фольклора, но и реальной угрозой для женщин, поскольку обвинение в колдовстве могло стоить им жизни. В Европе с конца XV до XVII века прошла масштабная волна охоты на ведьм, жертвами которой стали десятки тысяч людей. 

Одним из ключевых текстов, в котором подробно описывались признаки колдуний и способы их преследования, стал трактат «Молот ведьм», написанный монахом и инквизитором Генрихом Крамером в конце XV века. Тогда ведьму представляли как женщину, нарушающую божественный порядок. Считалось, что она заключает договор с дьяволом, участвует в шабашах и практикует чёрную магию. Причём поводом для обвинения в колдовстве могло стать что угодно — будь то родинки, шрамы или даже излишняя привлекательность. 

• Гравюра «Три ведьмы» Ханса Бальдунга Грина
• © Heritage Images via Getty Images

Искусство того времени также отражало атмосферу страха перед магией. В XVI веке немецкий художник Ханс Бальдунг Грин часто обращался к теме ведьм, демонов и колдовства. Одна из таких работ — гравюра «Три ведьмы», на которой изображены три кривляющиеся женщины. В других его картинах — «Ведьмы», «Ведьмы собираются на шабаш», «Две ведьмы» («Две колдуньи, насылающие непогоду») — колдуньи представлены как пугающие и искажённые фигуры, часто обнажённые и окружённые символами тёмной магии: черепами, козлами, зельями и другими деталями.

Женщину могли считать ведьмой и за внешнюю красоту. Красавицы ассоциировались с соблазном, тогда как, по мнению церкви, праведная женщина должна была обладать прекрасным внутренним миром, а не внешностью. Так, в конце XV века художник Альбрехт Дюрер в своей работе «Четыре ведьмы» представил обнажённых колдуний-соблазнительниц. Тем не менее точный смысл этой гравюры до конца неясен: некоторые исследователи рассматривают её в целом как аллегорию греха с античными мотивами.

Со временем влияние церкви постепенно ослабевало, но образ ведьм в изобразительном искусстве оставался неоднозначным. В конце XVIII века испанский художник Франсиско Гойя в картине «Полёт ведьм» изобразил их мрачными и пугающими существами, поднявшимися в воздух и пожирающими свою жертву. Однако некоторые искусствоведы отмечают, что подобные образы у Гойи могут символизировать человеческое невежество, страх и суеверия.

• Франсиско Гойя, «Полёт ведьм»
• © Heritage Images/Getty Images

Ведуньи, кликуши и ворожки на Руси

В представлениях восточных славян ведьма воспринималась как человек «ведающий», то есть обладающий особым знанием и способностью влиять на природу, здоровье людей и урожай. Считалось, что ведунья могла как вредить, так и помогать (например, лечить болезни или подсказывать благоприятное время для сельхозработ), поэтому в некоторых случаях к ним обращались за помощью или советом. В зависимости от региона таких женщин могли определять как знахарок, ворожек (гадалок), ведуний или кликуш. Последние, по определению фольклориста Владимира Даля, «только ревут и вопят до корчи и пены на устах», но также могут предсказывать конец света. До Крещения Руси в 988 году ведьм почитали, хотя и побаивались. 

При этом, как отметила в беседе с RT профессор Московского городского педагогического университета, кандидат филологических наук, доцент Ирина Райкова, в восточнославянской традиции человеком, обладающим магическими способностями, могла быть не только женщина, но и мужчина.

«При этом колдуны и колдуньи представлялись не как нечистая сила, а как люди, наделённые особыми знаниями. Им могли приписывать связь с дьяволом или служение нечистой силе, но сами они оставались людьми. В нашей литературе, кстати, часто встречаются и привлекательные образы, а не только сказочные злобные бабушки с крючковатым носом. Например, Солоха в повести «Ночь перед Рождеством» Николая Гоголя была приятной и обаятельной», — подчеркнула эксперт.

• «Солоха и дьяк», 1926. Илья Репин
• Legion-Media

С усилением влияния христианской церкви отношение к колдовским практикам постепенно становилось более настороженным. Тем не менее, в отличие от Западной Европы, где охота на ведьм приобрела массовый характер, на Руси масштабных преследований не было. Обвинения в колдовстве и казни ведьм встречались, но чаще всего они были связаны с бытовыми конфликтами и религиозными убеждениями.

Романтизация ведьм

В XIX веке образ ведьмы становится более привлекательным. Особенно это заметно в искусстве прерафаэлитов — художников, вдохновлявшихся средневековыми сюжетами и мифологией. В их произведениях ведьмы уже не вызывают страха, а завораживают.

Характерным примером подобной трансформации служит творчество британского художника Джона Уильяма Уотерхауса. Например, в его картине «Магический круг» прекрасная задумчивая ведьма совершает магический ритуал у котла, а на заднем плане видны фигуры людей, наблюдающих за происходящим. На другом известном полотне Уотерхауса, «Хрустальный шар», изображена женщина, вглядывающаяся в магический кристалл. Она выглядит спокойной и сосредоточенной, однако череп на заднем плане придаёт сцене мрачный оттенок.

• «Магический круг», Джон Уотерхаус
• Legion-Media

Добрые и человечные 

В конце XIX века в рамках движения за права женщин начал развиваться особый взгляд на связь образа ведьм и гендерных стереотипов. Американская суфражистка Матильда Гейдж рассматривала охоту на ведьм не только как религиозное явление, но и как форму системного преследования женщин и подавления их роли в обществе. В своей работе «Женщина, церковь и государство» она связывала обвинения в колдовстве с женоненавистническими взглядами и пришла к выводу, что на протяжении веков преследование якобы ведьм было одним из способов подавления женской индивидуальности и интеллекта.

Интересно, что суфражистские взгляды Матильды Гейдж разделял и её зять — известный американский писатель Лаймен Фрэнк Баум. В 1900 году он опубликовал книгу «Удивительный волшебник из страны Оз», рассказывающую о приключениях девочки Дороти в стране, которой правят волшебницы. При этом в его сказочном мире сосуществуют как злая ведьма Запада, так и добрая волшебница Глинда. По мнению исследовательницы Джейми Джордан, произведение Баума в целом можно рассматривать как аллегорическое отражение идей Гейдж о положении женщин в обществе. 

В середине 1930-х годов английская писательница Памела Трэверс создала образ доброй волшебницы Мэри Поппинс — героини с магическими способностями, которая, хотя и не называется ведьмой напрямую, считается воплощением доброты, заботы и светлой магии. 

Окончательно образ «хороших» волшебников и волшебниц закрепился в литературе в конце XX века с выходом серии книг Джоан Роулинг о Гарри Поттере. В мире «мальчика, который выжил» маги могут быть как добрыми, так и злыми, однако центральной темой сюжета остаётся победа добра над злом.

• Кадр из фильма «Малефисента»
• Legion-Media
• © Entertainment Pictures/ZUMA Press

Ведьмы также появляются на больших экранах. Например, в культовом сериале «Сабрина — маленькая ведьма» молодая колдунья предстаёт перед зрителем любопытной, доброй и немного непослушной героиней, которая учится управлять своими способностями и использовать магию во благо.

Похожие образы воплотились и в сериале «Зачарованные», по сюжету которого три сестры-ведьмы внезапно пробуждают в себе волшебные силы и используют магию для борьбы с демоническими существами и защиты людей от зла.

Более того, даже традиционно злые персонажи получают переосмысление. В фильме «Малефисента» (2014) с Анджелиной Джоли в главной роли история злодейки, наславшей проклятие на Спящую красавицу, раскрывается с другой стороны: в ленте рассказывается о сложной биографии колдуньи и мотивации её поступков. При этом авторы также показывают, что ведьма тоже может испытывать сочувствие и в целом не является абсолютным злом. 

От Хеллоуина до Witchcore

Сегодня образ ведьмы вышел за рамки религиозных суеверий и стал неотъемлемой частью поп-культуры. Особенно это заметно в период Хеллоуина: ведьма стабильно остаётся одним из самых популярных костюмов. Девушки по всему миру покупают колдовскую атрибутику, делают мрачный макияж и надевают остроконечные шляпы.

Кроме того, эстетика тёмной магии проникла в моду и социальные сети. Одним из современных проявлений интереса к колдовству стала эстетика Witchcore — стиль, вдохновлённый магией и мистикой. Для него характерны тёмные и приглушённые цвета, свечи, кристаллы, карты Таро, зелья, а также природные мотивы в образе.

• Баба-яга. Иллюстрация к книге «Василиса Прекрасная». Иван Билибин
• © Heritage Images/Getty Images

По словам Ирины Райковой, вера в сверхъестественные способности не исчезла и в XXI веке. Представления о сглазе, заговорах и людях с необычными способностями по-прежнему распространены, но при этом культурное восприятие сказочных персонажей изменилось. 

«Зрителям и читателям стала интересна не только злая сторона персонажа, но и причины, по которым он стал таким. Многие традиционно злые персонажи получают более человечное прочтение. Например, Шрек изначально, по сути, — это великан-людоед в европейской мифологии. А в мультфильме показан добрым, со своим внутренним миром. То же самое происходит и с вампирами. Они стали более романтичными, эстетизированными, появилось в них что-то человеческое», — рассказала эксперт. 

Похожая тенденция наблюдается и в российской массовой культуре. Как отметила Райкова, традиционный образ злой Бабы-яги сейчас активно переосмысливается.

«В современных фильмах Бага-яга всё чаще предстаёт как сложный персонаж: может быть ироничной, мудрой, с собственной историей и внутренней драмой. Например, в картине «Последний богатырь» героиня уже не однозначно злая и даже встаёт на сторону добра. По народным поверьям, ведьма могла менять облик, поэтому в новых интерпретациях она появляется в более молодом и привлекательном образе», — заключила Райкова.

Источник