«Готов жертвовать медалями чемпионата Европы»: Доброскок — о новых парах в синхроне и об усиленной работе в тренажёрке

Для того чтобы в прыжках в воду снова появился результат, нужно кардинально перестроить всю систему подготовки. Такого мнения придерживается исполняющий обязанности главного тренера сборной России Александр Доброскок. По его словам, спортсменам не стоит бояться чрезмерных нагрузок и работы в тренажёрном зале даже в разгар сезона. Двукратный чемпион мира в интервью RT также объяснил, почему пришлось разбить пару Руслан Терновой — Никита Шлейхер, ответил на вопрос о возможном приглашении специалистов из Китая и рассказал, как будет строиться подготовка к чемпионату Европы.

• Александр Доброскок
• © Александр Кряжев

— Выступая перед тренерами на чемпионате России в Казани, один из руководителей ФВВСР сказал, что ради работы в сборной вы очень многим пожертвовали в Оренбурге. Чем именно, можете объяснить? Иначе говоря, что составляло основное направление вашей деятельности в последние годы в родном регионе?

— Начнём с того, что с 2012 года, когда моя спортивная карьера подошла к завершению, я начал заниматься бизнесом. Быстро понял: спортивному руководству я нужен исключительно в моменте, пока приношу медали, а после завершения карьеры стану никому не интересен. Соответственно, я был готов выстраивать жизнь заново, поэтому за несколько лет до окончания спортивной карьеры стал создавать себе некий фундамент — и довольно успешно. В Оренбургской области, как понимаете, я был известной личностью. Многие обращались ко мне за помощью, и я реально помогал людям. В какой‑то момент ко мне подошёл один уважаемый человек и предложил попробовать себя в политике. Так в 2015‑м я прошёл в городской совет депутатов.

— Знаю немало людей, которые использовали спорт как трамплин для ухода в политику, но обратный процесс — вещь куда более редкая. Что именно побудило вас вернуться в прыжки в воду?

— Я всегда ставил перед собой определённые задачи. Выполняю очередную — иду дальше вне зависимости от того, в какой сфере нахожусь. Развивать спорт в Оренбургской области я начинал с создания хоккейного клуба. Мы вернули в область хоккей, возродили региональное первенство. Я открыл секцию фигурного катания, которую до сих пор полностью курирую. Точно так же курирую плавание: нахожу тренеров, ставлю их на ставки, обеспечиваю всем необходимым, организовываю сборы. Курирую кикбоксинг, баскетбол. В этом году хочу ещё открыть в области школу ММА.

— Это выгодно как бизнес?

— Нет, я никогда не рассматривал подобную деятельность в качестве бизнеса. С финансовой точки зрения для меня это только потери, поскольку многое делается за счёт моих личных средств. Но я иду на это, потому что хочу, чтобы дети занимались спортом, понимали, что такое дисциплина. Если мы вырастим из них достойных людей, это будет плюсом для нашей страны и нашего общества.

— В своё время ваш тренер Михаил Постников с нуля создал в Бузулуке достаточно мощную школу прыжков в воду. У вас не было желания остаться после спорта в наиболее знакомой для себя сфере, стать практическим тренером, а не чиновником во главе региональной федерации?

— Одно время я тренировал вместе с Михаилом Васильевичем собственную дочь. Вы сами много общались с моим тренером — думаю, согласитесь, что он тяжёлый, непростой человек. Вот и я быстро понял: работать в одной связке мы не сможем. Это будет просто непродуктивно, а раз так — какой смысл?

— Мне кажется, нужно быть очень рисковым человеком, чтобы согласиться возглавить главную команду страны, не имея толком никакого собственного опыта в тренерской профессии.

— А что это меняет?

— Объясню. Я достаточно долго наблюдаю за самыми разными видами спорта, вижу, с какой скоростью развиваются методики, как растёт техническая сложность, пересматриваются подходы к тренировочному процессу. Прыжки в воду в этом ряду не исключение — они давно не те, что были во время ваших топовых выступлений 20 лет назад.

— Вот как раз подготовку мы поменяли уже с начала января. Добавили очень серьёзную программу в тренажёрном зале, изменили всю систему общефизической и специальной работы.

— То есть вы не считаете, что жёстко сажать спортсменов на штангу было бы логичнее в период предсезонной подготовки, а не в разгар достаточно важного сезона, в котором команде предстоит вернуться на международный уровень?

— Я на протяжении всей своей карьеры так тренировался. В 2008 году наконец донёс необходимость такой работы до Алексея Георгиевича Евангулова (главный тренер сборной России в тот период — RT.) и убедил его, что тренажёрный зал прыгунам в воду необходим. После Олимпийских игр в Пекине Евангулов уехал в Англию и до сих пор работает там по этой системе.

— У вас, насколько помню, за плечами МЭСИ, высшее юридическое образование, но тренерского диплома нет.

— Уже есть. Я прошёл переподготовку на базе Педагогического государственного университета в Оренбурге и в апреле получил диплом.

— Вы допускаете, что методика, которая подходила вам, может не подходить кому‑то другому?

— Считаю, что в плане физической подготовки каждый спортсмен должен иметь определённую базу. Созданием такой базы мы сейчас и занимаемся в рамках сборной.

С июня уже пойдёт чёткое распределение в плане индивидуальной работы: у вышечников должен быть один объём мышечной массы, у трамплинистов — другой. Требования к качеству мышц в разных дисциплинах тоже различаются: у тех, кто прыгает с вышки, мышцы должны быть более взрывными, у трамплинистов — более тягучими.

— Нынешнюю программу работы в тренажёрном зале разрабатывали вы сами?

— Да. В своё время я много наблюдал за тем, что делают в этом плане другие, и всё это пробовал на себе. В 2003 году, после операции на плечах, познакомился с очень интересным человеком, который, собственно, и привёл меня в тренажёрный зал. До этого я тоже практиковал упражнения с весом, приседал с Михаилом Васильевичем на плечах, но тут понял, насколько высокой может быть эффективность базовых упражнений с железом: жим, тяга, присед. Тренажёрный зал — это ведь не только объём мышечной массы и выработка взрывных качеств. В первую очередь он минимизирует травмы. У нас с детского возраста никто не занимается укреплением мышц, связок, сухожилий, а связки и мышцы способны укрепляться, грубо говоря, лет до 20. Всё, что делается в этом плане потом, — бесполезная затея.

— Вы чувствовали противодействие со стороны спортсменов и тренеров, когда начинали продвигать свою методику?

— Только на первом сборе. Определённый эффект, считаю, уже виден, но он пока минимален. Это долгосрочная работа: глобально результаты мы увидим через год‑полтора, не раньше. Уже говорил: наша цель — не сиюминутный результат в этом сезоне, а Олимпийские игры. Причём сам я в большей степени заточен не на 2028 год, а на 2032‑й.

• Надежда Трифонова и Руслан Терновой
• РИА Новости
• © Александр Кряжев

— Вот уже несколько лет я слышу, что хорошо бы привлечь к работе со сборной китайского специалиста. Как считаете, он нужен?

— В плане общего развития и становления тренировочного процесса такой специалист точно не помешал бы. Лично мне были бы интересны вопросы восстановления, питания, реабилитации. Я сам был на сборах в Поднебесной и по приглашению китайской стороны даже участвовал в чемпионате Китая. Видел всю их работу, знаю, как она устроена. Мы сейчас приближаемся к этой модели. По ней так или иначе сейчас работает весь мир, и ключевое в этом — централизованная подготовка. Мы ведём работу над видеоуроками для тренеров — начиная от «солдатика» и заканчивая самыми сложными прыжками. Это долгий процесс, который займёт, возможно, не один год, но его необходимо завершить, чтобы потом распространить видеоматериалы по всем регионам страны. Так все спортсмены с детства будут приучаться работать в единой технике. В том же синхроне это позволит составлять пары с минимальным расхождением в прыжках.

— Одно из новшеств, введённых в подготовку национальной команды, заключается в том, что вы перестали вызывать на сборы личных тренеров.

— Не согласен с вами. Личные тренеры лидирующих спортсменов вызываются на сборы, там же работают старшие тренеры, которые несут полную ответственность за выступление сборной. Так работают лидирующие страны: Китай, Мексика, Англия и другие.

— Но ведь в прыжках в воду такое никогда не практиковалось. Почему вы так уверены, что бригадная работа принесёт желаемый результат?

— Я всегда уверен в себе и в том, что делаю.

— Сейчас перед вами стоит задача подготовить команду к чемпионату Европы. Притом что большинство спортсменов действительно проделало большую и не слишком привычную работу в зале и выступает под нагрузкой, в чём был смысл делать отборочные нормативы настолько высокими?

— Они были такими всегда. Когда я сам в последний раз выступал на чемпионате России в 2012‑м, норматив на трамплине составлял 500 баллов. Это был уровень второго места чемпионата мира — 2011 (Илья Захаров стал на том чемпионате вторым с результатом 508,95. — RT). Я не добрал до норматива 0,12 балла и не поехал на Олимпиаду в Лондон. Хотя уже тогда понимал, что правильнее дать дорогу молодым ребятам. Восстановился после операции на позвоночнике, реально был в хорошей форме, но 30 лет — пора заканчивать.

— В Казани чемпионами страны в синхронных прыжках стали 36‑летний Кузнецов и 27-летний Никита Шлейхер.

— И что? На мировом уровне мы такие оценки никогда у этой пары не увидим. Для меня, кстати, в этом проявляется некомпетентность наших судей: они смотрят не на прыжки, а на регалии, что в мире в принципе не практикуется. И мы убедились в этом на Кубке мира.

— В чём был смысл разбивать пару Тернового и Шлейхера?

— Это общее решение руководителей федерации, так скажем. Имело место нарушение дисциплины обоими спортсменами.

— Но где логика? Если нарушения действительно имели место и вы готовы это доказать, почему было не наказать спортсменов, не отстранить их от отбора, например? Вместо этого вы разбиваете пару, которая многие годы была едва ли не главным брендом российских прыжков в воду, и составляете два новых дуэта достаточно среднего уровня. Все понимают: тот же Шлейхер, который сейчас в очередной раз стал чемпионом страны в паре с Александром Белёвцевым, мог бы демонстрировать с Русланом Терновым совершенно иной уровень.

— Мы приняли решение разделить пару после двух подряд неудачных выступлений на Кубке мира, а также в связи с нарушением дисциплины. Дуэт в прежнем составе всё равно будет рассматриваться для участия в чемпионате Европы, но окончательное решение будет зависеть от комиссии по этике. Если комиссия решит, что спортсмены должны быть наказаны, мы заявим на чемпионат молодых и перспективных ребят.

— Насколько мне известно, у Шлейхера с детства имеются достаточно серьёзные ограничения кардиологического плана. При этом он закрывает все четыре снаряда и, как мне кажется, вправе рассчитывать на понимание со стороны тренерского штаба, а не на отстранение от сборной из‑за того, что не готов в полном объёме выполнять общие требования.

— Именно из‑за его заболевания и было принято решение дать спортсмену возможность тренироваться дома.

— Я правильно понимаю, что дуэтом Шлейхер — Кузнецов вы тоже готовы пожертвовать?

— Поскольку Никита с Евгением хоть и выиграли, но не выполнили отборочный норматив, я сейчас буду просматривать всех имеющихся у нас трамплинистов, в том числе и их дуэт. Но, повторюсь, многое будет зависеть от решения комиссии.

Ещё раз хочу напомнить: главный для нас старт — это Олимпиада‑2028, и к ней мы будем готовиться. При этом для меня гораздо важнее, чтобы наши ребята боролись за медали на индивидуальных снарядах. Что касается синхронных видов, ради того, чтобы напрыгать новые пары, я готов жертвовать медалями чемпионата Европы.

— Как будет строиться подготовка к главному старту?

— С 15 июня начнётся трёхнедельный сбор на Круглом, где мы будем чётко набирать силу. 70% работы будет выполняться в тренажёрном зале. Затем последует десятидневный перерыв, в течение которого спортсмены должны будут психоэмоционально и физически восстановиться после тяжёлого сбора — а он действительно будет тяжёлым. После этого мы соберёмся на десятидневный сбор непосредственно перед стартом, и там 70% подготовки составит уже чисто прыжковая часть.

— Какой результат вы посчитали бы успешным для команды в Париже?

— Пока у нас в планах одно золото, три серебра и три бронзы. На мой взгляд, победа наиболее реальна в синхронных прыжках на женской вышке, хотя до окончания чемпионата России я не могу сказать, кто именно из спортсменок окажется в составе команды.

Источник