Подорожало всё, кроме зарплаты

В последние годы российская экономика все чаще описывается языком отчетов и победоносных реляций, но все хуже – языком реальной жизни. Один из самых точных портретов этой реальности сегодня дают не официальные сводки, а истории обычных людей. На них опирается материал Meduza, посвященный росту цен и стагнации доходов в России, и именно они позволяют понять, что происходит за пределами статистических таблиц.

Один из героев статьи формулирует ситуацию очень просто: «Подорожало все. Единственное, что не подорожала моя зарплата». В этой фразе концентрат того, что испытывают миллионы россиян. Она не об эмоциях, а о структуре экономики, где рост цен стал нормой, а рост доходов – исключением.

После 2022 года власти не раз заявляли, что экономика «адаптировалась» к войне и санкциям. Формально инфляция действительно замедлилась по сравнению с первым шоковым годом. Но, как свидетельствует и статистика, и наблюдение Meduza, это замедление почти не ощущается в повседневной жизни. Дорожает именно то, от чего нельзя отказаться: продукты, транспорт, топливо, коммунальные услуги. В результате даже умеренный официальный рост цен превращается для домохозяйств в постоянное чувство финансового сжатия.

Зарплаты по этой картине выглядят особенно показательными. В отчетах они растут, но на самом деле этот рост либо минимальный, либо не успевает за удорожанием базовых расходов. В материале Meduza собеседники из разных регионов говорят о том же: индексации откладываются, повышение носят символический характер, а иногда не происходит вообще ничего. Особенно уязвимы оказываются работники частного сектора и жители регионов, где экономика и до войны была слабой.

Создается ощущение, что номинальные цифры живут своей жизнью, а реальные доходы – своей. Человек может получать чуть больше рублей, но покупать все меньше. Именно поэтому разговоры о росте зарплат все чаще вызывают раздражение, а не надежду. Люди сравнивают не проценты, а чеки из магазина и суммы в платежках.

На этом фоне официально низкая безработица выглядит еще одним примером обезображенной картины. Формально рабочих мест хватает, но Meduza показывает, что этот показатель во многом не обеспечен экономическим ростом, а войной. Мобилизация, эмиграция, демографический спад сократили количество работников, и низкая безработица стала следствием нехватки людей, а не излишка качественной работы. Многие соглашаются на ухудшение условий, переработки и нестабильные доходы просто потому, что альтернатив становится все меньше.

Причинно-следственная связь здесь очевидна и не требует сложных экономических моделей. Война стала центральным фактором, запустившим цепочку проблем. Военные расходы разгоняют инфляцию, санкции ограничивают импорт и технологии, высокая ключевая ставка подавляет бизнес и инвестиции. Экономика все больше работает в режиме перераспределения и выживания, а не развития. И в этом режиме рост цен оказывается системным, а рост реальных доходов почти невозможен.

Материал Meduza важен именно тем, что он возвращает экономике человеческое измерение. За абстрактными формулировками о «стабилизации» стоят конкретные люди, которые каждый месяц видят, как деньги заканчиваются быстрее, чем раньше. Их опыт показывает: проблема не временная и не переживающая. Это прямое следствие политических решений и выбранного курса.

Пока война продолжается, а власти продолжают делать вид, что экономика справляется, подобные фразы — вроде бы «подорожало все, кроме зарплаты» — будут звучать все чаще. И с каждым годом они все меньше будут выглядеть как субъективное недовольство и все больше как точный диагноз происходящего.